в отставку. Супруга его, полька Эльжбета Брониславовна, была добропорядочной матерью семейства и обладала редкой красотой. Она и её дочери были желанными гостями на всех балах и званых вечерах как в округе, так и в столице. У них было две дочери. Старшая Галина, унаследовавшая от матери её исключительную красоту, обладавшая необыкновенной притягательной силой для окружающих, была звездой на любом балу, у неё отбою не было от кавалеров, ей прочили счастливое будущее. Младшая Агата была просто девушкой из хорошей семьи. Она не обладала той красотой, которой славилась её сестра, не блистала на балах и в свете, поскольку была очень стеснительна и не умела вести светских бесед. Когда они появлялись вместе, всё внимание доставалось старшей, а младшая всегда оставалась в тени. Но это не смущало семью Невельских: они знали, что сначала надо отдать замуж старшую, а уж потом и младшую. Так что всё шло своим чередом, женихи сватались к Галине, но родители перебирали, согласия не давали, ожидая лучшей партии. И вот однажды к ним в дом заглянули на огонёк участники царской охоты. Среди них был цесаревич, великие князья и их друзья из высшего света. Они то ли заблудились, то ли намеренно приехали, но как бы там ни было, а генерал Невельский принял их радушно, показал свой дом. На улице лил дождь, стуча по крыше, а они все собрались в уютной гостиной дома Невельских. Галина музицировала и пела, и, конечно же, все гости сразу влюбились в неё. А ей приглянулся молодой цесаревич…
Они остались на ночлег в доме генерала, утром была большая распутица после дождя, поэтому пришлось дожидаться, пока за ними прибыли военные и вызволили их.
Так начался роман Галины Невельской и нашего цесаревича, продолжившийся в столице. Он был страстным, но недолгим. Наследник престола пресытился и вернулся к прежним своим пристрастиям. Галина же уехала в поместье с разбитым сердцем. Вскоре она узнала, что ждёт ребёнка. Внебрачный ребёнок — это был большой скандал для общества, в котором вращались Невельские. Поэтому они вынуждены были навсегда покинуть высший свет и удалиться в имение. Они надеялись уйдя от общества, скрыть, оставить в тайне появление незаконнорожденного ребёнка. Им это не удалось. Об этом узнали все.
Родился замечательный кудрявый мальчик, твой отец. Его отказывались крестить — не положено такое бастардам. Куда-то они его возили, платили большие деньги священникам, но окрестили всё же. Правда, записан он в метрике не под фамилией Невельских, а на фамилию Королевич. Так они решили — когда вырастет, хоть и не имеет он права носить фамилию своего отца, но пусть знает, кто он.
Так и рос в глуши поместья маленький Владимир. Его мать, графиня Невельская, очень страдала от всего происходящего, не могла смириться с тем, что ею пренебрегли и оттого рано покинула этот бренный мир. Володе было всего три годка, когда он стал сиротой.
У Невельских была вторая дочь — Агата, которую надо было пристроить. Но оказалось, что когда история с незаконнорожденным ребёнком в их семье получила огласку, никто не стучал в их дверь и не просил её руки. Время шло, а она оставалась одинокой.
Чета Невельских очень страдала от сознания того, что обе их дочери не познали семейного счастья, а старшая к тому же уже покинула их. Однажды генерал Невельский, запершись в своём кабинете чистил свой именной пистолет и прозвучал выстрел. Было это самоубийство или неосторожность — никто никогда не узнает. Хотя вряд ли боевой генерал мог быть неосторожным со своим оружием.
Агата долгое время жила в стеснённом пространстве — это были комнаты их имения, всегда одна и та же обстановка, одни и те же лица… Её никуда не приглашали, а со временем окружающие стали замечать странности в её поведении. Она иногда говорила невпопад, смеялась или плакала без причины. Оказалось, что Агата больна.
— Вот так примерно и было, — сказал дворецкий. — Но ведь прошло много времени, как там сейчас — не знаю.
— Подожди, ты не рассказал важные моменты: как мой отец вырос, женился, где он учился… И о моей матери — что ты знаешь о ней и её семье?
— Володя имел домашнее образование, потом хотел пойти по военной стезе, но что-то там не получилось. Хотел в Петербург, но бабушка его не пустила — слишком далеко, соблазнов много и потом происхождение может сыграть злую шутку с ним. А мать твою как-то они нашли, она вроде не из местных. Я не знаю её семью и подробностей её жизни, я же всего лишь был там дворецким — служил в их доме, потому не посвящён в их тайны. Знаю только, что она из Разумовских.
Лиля слушала его рассказ очень внимательно. Потом, послушав бой часов, которые давно уже отсчитывали следующий день, решительно заявила:
— Что ж, надо ехать. Узнай на вокзале, когда ближайший поезд. И вот ещё что: ты должен остаться здесь и контролировать строительство корабля, который я заказала на верфи. Я же не могу пустить всё на самотёк. А я поеду одна. Съезжу на родину предков. А потом — в Петербург, на родину других предков, — улыбнулась она. Потом потянулась и сказала: — Спать пора, поздно уже.
Гродненская губерния утопала в озёрах и болотах. Лиля, пока тряслась в таратайке от Гродно, насмотрелась на эти пейзажи и хотела лишь одного: попасть в сухой и тёплый дом. Влажный воздух местности проник даже сквозь её одежду.
Лошадка не спеша трусила по бездорожью, а Лиля, рассеянно глядя по сторонам, в душе молила лишь об одном — чтобы ей не пришлось возвращаться назад, не солоно хлебавши. Ведь она не знает, куда и к кому она едет. Кто там живёт сейчас в её фамильном имении, знают ли они о ней, встретят ли её с теплом или прогонят? А может, там вовсе чужие люди живут? Мало ли, продали другим поместье. И кто там может жить из её семьи? Агата, которая не в своём уме? А кто ещё? Её мать Эльжбета Брониславовна, о которой рассказывал дворецкий, вряд ли жива — ей за 90. А вдруг уже никого нет в живых и дом стоит пустой?
В таких душевных терзаниях она провела всю дорогу. Она приготовилась даже не отпускать сразу свой экипаж, чтобы, в случае чего, вернуться на нём в город.
Однако когда она издалека увидела белый графский дом, то поняла, что в нём есть жизнь. И почувствовала, что она там останется. Поэтому, когда
